Архив по категории: Ваши произведения

В этой рубрике собраны произведения моих друзей, знакомых, посетителей моего сайта.

Мар 21 2017

Донбасс

Расставит история всё по местам,
Оценит любого из нас!
Чем прятаться здесь,по Российским кустам,
Езжайте домой,на Донбасс!

За жалким пособием в очередь встав,
Толкаясь среди стариков,
Ты вспомни,Донбасец,моральный устав!
От страха избавься оков!

Там мины,гранаты и рядом враги,
Там можно и ногти сломать…
Но там тебя ждут,поезжай,помоги!
Ведь там твоя Родина-Мать!

Вот кто тебя кормит в России,скажи!
Старушка с корявой клюкой!
Раз ты-ЧЕЛОВЕК,осознай,докажи!
Оставь для потомков покой!

Езжайте сейчас-на подходе зима,
Известная в мире злодейка!
Страна твоя не возродится сама!
Не справится Лика Кугейко!

Она,как десятки других волонтёров,
Покинула дом,возрождает Донбасс!
Вам разве не стыдно,потомки шахтёров
Сидеть у России на шее сейчас?

 

Виталий Стасюк, сайт http://mylubov.ru

Фев 18 2017

Про лето

На улице зябко, и стужа, и ветер,

И мысли заходят конечно о лете.

Чашечка чая, книга и плед,

Глаза закрываешь и видишь рассвет.

Солнце восходит, трель соловья,

Запах цветов, в деревне поля.

На завтрак салатик, всё с огорода,

Стакан молока, родного, парного.

На улицу выйдешь, тепло на дворе,

Бабочки крыльями машут тебе.

Скинешь кроссовки, босою ногой

Входишь в контакт с зелёной травой.

Ляжешь под дубом, тенью укрывшись,

В зубы травинку и теплом насладившись

В бескрайнее небо взор устремляя,

Прочувствуешь миг, себя обретая.

Но это мечты. Глаза открываешь,

Ты всё ещё дома, книгу читаешь.

День Всех Влюблённых подтверждает нам это,

И лишь остаётся ждать новое лето.

Попков Денис

Май 07 2016

Та жизнь, которой мы живем…

та жизнь которой мы живем

Та жизнь,которой мы живём,

Нас покидает безвозвратно!

Мы по течению плывём

И ждём,что вынесет обратно…

Уже не будет так,как раньше,

Наш мир потерян навсегда!

Всё будет состоять из фальши,

Друзья,погода и еда!

Привыкли к колбасе без мяса,

Привыкли к сексу без любви,

К тому,что вместо сердца-касса,

Да подожди ты,не реви…

Лекарства стали убивать,

Кто охраняет-тот крадёт…

Младенца в бак бросает»мать»,

Авось,мол,кто-нибудь найдёт…

Менты торгуют наркотой,

Оружием,людьми и властью…

А если человек простой,

То пусть готовится к несчастью!

Всё меньше денег у народа,

Теперь в почёте дух советский…

Не отстаёт от нас природа-

Её колбасит не по-детски…

Нет снега там,где должен быть,

А где не должен-навалило!

Тот сук,что нам нельзя рубить,

Америка уже спилила…

Готовьтесь»кушать»Доширак-

Не хватит всем еды нормальной…

И как ангина,станет рак,

И смертность будет аномальной…

Уже не будет той Европы,

Что так манила нас когда-то…

Туда бегут,как антилопы,

Ислама храбрые солдаты…

Всего лет двадцать подождёшь,

И не узнать евроравнину,

Европы новой молодёжь

Уже не будет есть свинину…

Да и у нас в стране,похоже,

Метаморфозы происходят-

Вокруг чужие,сука,рожи…

И всё приходят и приходят…

Цените,люди, каждый день-

Такого дня уже не будет!

И не лелейте свою лень-

Трудитесь-вас ведь не убудет!

Я не к тому,чтоб брать лопату,

Хотя бы пыль в шкафу протри…

Пусть даже жизнь идёт к закату,

Там ,где живёшь,дружок,не …пачкай…

Пройдёт лет пять и будем умиляться,

Как было хорошо сегодня жить…

За булку хлеба люди будут драться,

А над планетой будет смог кружить…

 

Виталий Стасюк,

сайт http://www.mylubov.ru

Апр 13 2016

Зависимость от интернета

зависимость от интернета

Зависимость от интернета
Нам прививают неспроста…
Посредством кибервинегрета
Нас пишут с чистого листа…

Все тычут пальцами в экран,
Одни лишь хакеры вокруг…
На кухне не починят кран,
Им жалко своих нежных рук…

По Скайпу начали бухать-
Вот технологий всех венец!
Никто не знает,как пахать…
А это,граждане,рамзец!!!

Там миллионы аферистов
Не платят никому налоги,
И там вербуют террористов-
Издержки нанотехнологий…

Девчонки с фотками без майки
Заполонили интернет…
Всего важнее стали «лайки»,
Мозгов у молодёжи нет…

В сети так много негатива,
Что даже может даже и присниться…
И не найти презерватива,
Чтоб от него предохраниться…

Во всём есть минусы и плюсы-
Две у медали стороны…
В комментах угрожают трусы,
За аватаркой не видны…

Ребёнка фото,номер счёта,
И просьба:-Помогите,люди!
Итог холодного расчёта-
Квартира,Лексус-как на блюде…

Сменилось качество обмана,
Он даже статус изменил…
Посредством медиатумана
Собою правду подменил…

Всех этих технологий цели,
Увы,не каждому видны…
Но вашим мозгом овладели-
Мне видно всё со стороны…

И я не верю ни рекламе,
Ни слёзным просьбам-помоги!
Не раз уроды вытирали
О мою душу сапоги…

 

Виталий Стасюк, www.mylubov.ru

Мар 31 2016

Страх и трусость

страх и трусость, гроза

Ужас вяжет людям ноги,не даёт дышать…
В древности решили боги-надо устрашать!
И знатный громовержец Зевс
Поставил на поток процесс…

Метал он молнии и громы…
Да так,как будто невменяем…
Пугал людей почти до комы…
Тот,кто боится-управляем…

Страх позволяет не обжечься…
Не выйти из открытых рам…
Он помогает уберечься
От множества ненужных травм…

Не выбить зубы,не разбиться…
Не отрубить себе конечность…
Страх позволяет сохраниться…
Страх ликвидирует беспечность…

Минуло множество веков…
Задача времени-промчаться…
И нынче много дураков
По прежнему грозы боятся…

Я знаю точно,без сомненья,
Ведь это заповедь отцов-
Страх нужен всем для сохраненья,
А трусость-лишь для подлецов!

Бывает так,что индивидум
Собак боится или змей…
Но если чувствует обиду,
То подходить нему не смей!

А есть такие,кто орёт
Что всех порвёт и не заметит..
А сам в штаны,как лошадь …
Когда шпану в подъезде встретит…

Есть люди,скажем,третий вид-
Кто умирал,но возвращался…
Такой сквозь страхи-лучший гид,
Со смертью он уже общался…

Тому,кто видел смерть в глаза,
Кто трогал ржавую косу,
Тому не страшно ,что гроза…
Как обожает он грозу!

 

Виталий Стасюк

 

Фев 20 2016

Калейдоскоп

калейдоскоп

Калейдоскоп-волшебная игрушка!
Когда его дала мне первый раз
Какая-то соседская старушка,
Я заглянул,прищурив левый глаз…

Секрет чудесных превращений
Мне был тогда совсем не ясен,
Ведь детство-возраст потрясений!
Был мир вокруг меня прекрасен!

-Там сложный механизм внутри-
Стучала мысль мне в висок…
-Так разбери и посмотри!-
Шепнул внутри мне голосок…

Всё оказалось примитивно-
Три зеркала и горсть стекла!
Настолько просто,что противно-
Игрушка так к себе влекла!

Так происходит и в природе,
Как вспомню,так бегут мурашки!
Вот человек хороший вроде-
Заглянешь внутрь-а там стекляшки!!!

Виталий Стасюк

Фев 18 2016

Шторм

шторм

Мне было лет совсем немного,
Когда с отцом попали в шторм…
Но так не гневили мы Бога,
Чтоб рыбам нас пустил на корм…

Мы с ним добрались до причала,
Господь реально не обидел!
Но я хочу сказать сначала,
Что в центре шторма я увидел…

Вокруг,насколько видят очи,
Вздымались волны тут и там…
И в темноте январской ночи
Лишь молнии светили нам!

Безумен танец волн громадных!
От качки кругом голова…
А рядом стаи монстров жадных,
И это вовсе не слова!

Я,раскорячившись,как краб,
По палубе передвигался боком…
С трудом нашёл наверх я трап,
Меня как будто било током…

Вокруг всё было чёрно-белым…
Особенно чернА была вода…
Я чувствовал дрожь судна телом…
Моргали лампы иногда…

И в этой буйной свистопляске,
Как будто длившейся веками,
Я на корме стоял,как в сказке,
Вцепившись в поручни руками…

Мне поначалу было очень страшно,
То падал вниз,то вверх опять взмывал…
Но судно наше шло вперёд отважно,
Хоть в мачтах дикий ветер завывал…

В какой-то миг я остро осознал
Всю эту прелесть мощности стихии…
Казалось,что всегда я знал,
Как силы шторма укротить лихие…

Я расчехлил своё сознанье шторму…
А он открыл в своё сознанье вход…
И сразу буйство превратилось в норму…
И время вдруг замедлило свой ход…

Движенье волн быть перестало хаотичным,
Во всём была гармония стихии!
И вспышки молний стали симпатичны,
И ледяные брызги-неплохие…

И мне казалось-я лечу во мраке
Над океаном,словно буревестник!
Я бурю победил в безумной драке…
А ведь она мне даже не ровесник…

Лишь оказавшись в центре Океана,
Когда вокруг на сотни миль вода,
Ты понимаешь,что вода из крана
Совсем не та вода,совсем не та!!!

Виталий Стасюк

Фев 07 2016

Совесть

как трудно жить хорошим людям

Как трудно жить хорошим людям,
Им,скажем так,не повезло…
Давайте откровенны будем-
Да,в нашем мире правит зло!

Жить в волчьей стае зайцу сложно!
И дело не в замене шубы…
Казаться сильным волком можно,
Но ведь нужны ещё и зубы!

И каждый убедился лично-
Не выйти из воды сухим!
Чтоб в жизни было всё отлично,
Необходимо быть плохим!

Хороший человек не сможет
Ни мэром стать,ни депутатом…
Ведь доброта тут не поможет-
Здесь надо действовать откатом…

А если ты не можешь красть,
А до зарплаты две недели,
То как в отчаянье не впасть?
В душе и так метут метели…

То тут,то там манят соблазны,
Мир полон каверзных идей…
Твой внешний вид благообразный
Поможет обмануть людей…

У каждого есть оправданье-
Больной ребёнок или мать…
Мол,таково миросозданье,
Систему эту не сломать…

Мы знаем,дьявол-в мелочах,
Сумеет устоять не каждый…
Грехи на собственных плечах
Внесём в чистилище однажды…

Взывать нет смысла к небесам-
Проверено не первым веком…
Пускай решает каждый сам-
Быть крысой или человеком…

 

Виталий Стасюк

Фев 06 2016

Ветер

ветер расскажет, я стою на краю земли

Я стою на краю земли,
Бьёт в лицо океанский бриз…
Чтоб с тобой мы стоять так могли,
Твой исполню любой каприз…

Жду тебя на утёсе крутом,
Позабудь о причинах кручин…
Говорить мы будем потом,
А сейчас постоим,помолчим…

Этот ветер расскажет нам
Что он видел далёко и близко…
Как идут корабли по волнам,
Альбатросы летают низко…

Где-то шторм на краю экватора,
Гибнут люди в морской пучине…
А в степи на краю Улан-Батора
Люди квасят без всякой причины…

Треугольник Бермудский подлый
Продолжает террор логистический…
Там пиратов работает кодла,
Привнося элемент мистический…

Ветер видел,как велоцераптор
Птеродактиля рвал на рассвете…
Ветер видел,как первый адаптор
Появился на нашей планете…

Он Египетские пирамиды
ЗасыпАл песком по макушку…
И в садах Семирамиды
Баобаба крутил,как игрушку…

На Великой Китайской стене
Раздувал он цемент многократно…
Он об этом рассказывал мне,
И причём,совершенно бесплатно…

Он рассказывал мне и о том,
Как Пилат с Иисусом общался…
Как с ума сходил он потом…
И обратно в ум возвращался.

Мне рассказывал бриз вчерашний
Как бывает ему одиноко…
Как недавно сорвало башню…
Правда,был он тогда сирокко…

Он сказал мне однажды-Пойми ,друган!
Каждый тот,кем он хочет быть!
Может быть,что сегодняшний ураган
Завтра будет с пушинкой дружить…

Ветер помнит Потоп и Ноя…
ТЬму кромешную помнит и Свет…
Помнит ветер и время иное…
Человечества помнит расцвет…

Помнит он всех вулканов феерии…
И скольжение по барханам…
И крушение Римской империи…
Помнит похороны Чингис-Хана…

Помогал он взлетать Гагарину…
И Покрышкину помогал…
Чеху,финну,карелу,болгарину…
А меня,правда,только ругал…

Ветер-это бродяга великий…
Всех крылами своими коснулся…
Он немыслимо многоликий…
Знает он,кто уснул,кто проснулся…

Нет ни тайн для него,ни секретов…
Ни препонов нет,ни преград…
Ни законов нет,ни декретов…
Он,я думаю,этому рад…

Лишь ему не нужна забота,
Сам себе он всегда господин…
Только ветру знакома свобода,
Ведь на земле свободен он один!

 

Виталий Стасюк

Янв 31 2016

Советское детство

советское детство, магнитофон снежки картошка

В Советской жизни всякое бывало,
Но я,по крайней мере,не стыжусь…
Хотя покуролесил я немало,
Но есть и то,чем искренне горжусь…

У нас,конечно были недостатки…
Любая власть,увы, не есть добро!
А что,сейчас мы все уже в достатке?
У вас у всех в столовой серебро?

И больше негде взять макулатуру…
Ведь,как уже сказал святой Франциск,-
Сейчас читают не литературу,
Сейчас библиотека-жёсткий диск!

Я вовсе не грущу по коммунистам,
Партийцев от народа отличаю…
А вот по старым фильмам и артистам
Я,как и большинство из вас,скучаю…

Я помню,как с горы неслись на санках…
И снежных баб лепили и снежки…
Потом ангина и спина вся в банках…
А под окном кричат твои дружки…

И я прекрасно помню времена-
По воскресеньям приезжал фургон…
Его ждала вся местная шпана,
Передвижным был кинозалом он!

Я даже помню велик полувзрослый…
Признаюсь честно-я его украл…
Чуть позже невзначай детина рослый
По той же схеме велик отобрал…

Я помню,весь наш класс на Молодёжной
От одуванчиков спасает косогор…
Субботник первый помню я гудёжный,
И на троих бутылочка-Кагор…

Играли в пекаря,Чапаева,войнушку...
Все чердаки,подвалы изучили…
Мы уважали каждую старушку…
И Пушкина мы наизусть учили…

В стеклянной банке абрикосовый нектар…
Поход за пивом со своею тарой…
По телеку про центнеры с гектар…
А во дворах-компании с гитарой…

Я помню,летом обязаловка-колхоз!
С утра-поля,капуста,помидоры…
Там местные,там травка и навоз…
И там реально-Русские просторы!

Магнитофон кассетный портативный
Кошмарно популярен был в народе…
Был звук его динамиков противный,
Зато крутил кассеты на природе…

И круче не было виниловых пластинок!
Их мягкий звук и нынче эталон!
Ещё я помню коврик из тростинок…
И дефицитный чай,на пачке-слон…

Олень блестящий на капоте Волги!
Диван широкий,узкая резина…
Стояли рядом пацаны подолгу,
Вдыхая чудный аромат бензина…

Счастливые билеты,помню,ели…
Не помогало,правда,но зато
Мы даже из мультфильмов песни пели…
Играли в карты,домино,лото…

И полудобровольно-принудительно
Седьмого ноября шли на парад…
Кричали лозунги не очень убедительно…
Согреться водкою был каждый рад…

Везли весь класс наш на овощебазу,
Чтоб там картофель мы перебирали…
Беситься начинали там все сразу…
И мы в снежки картофелем играли…

Болгарские курили сигареты-
Аэрофлот,Опал и Стюардесса…
«Агдамом» в меру были мы согреты
Среди цветенья осеннего леса…

Не покупал никто тогда жильё…
Квартиры людям просто выдавали…
И те,кого считали мы жульём,
Теперь за жуликов сойдут едва ли…

Советской медициною гордились!
И не платили люди денег в школу…
Подолгу друг на друга мы не злились…
И доверяли даже балаболу…

Икарусы-автобусы с гармошкой,
Весёлые картинки и Мурзилка…
А в коридорах ящики с картошкой…
А варежки,пришитые к резинке…

Считалась справедливость нормой жизни…
А воровать считалось неприлично…
Все были преданы своей отчизне…
А за слова свои ручались лично!

 

Виталий Стасюк

 

Янв 30 2016

Ре инкарнация

ре инкарнация, мы боги

Я умирал уже раз триста,
За эти пару тысяч лет…
То пекарем,то машинистом,
Рождаясь вновь на этот свет…

Ищу я ЖЕНЩИНУ свою,
С которой жил я в жизнях прошлых,
Стоял с которой на краю…
Лишён с которой мыслей пошлых…

Откликнись,Солнышко моё!
Как выглядишь ты в этой жизни?
Какое имечко твоё?
Какой ты предана отчизне?

Когда тебя впервые встретил,
Была из моего ребра…
И я ещё тогда заметил,
Насколько ты ко мне добра…

Я помню-мы с тобою жили,
Как-будто бы на облаках…
И херувимы нам служили…
И нас носили на руках…

И над землёю мы парили…
Летали мы быстрей орлов…
В вулканах пищу мы варили…
В Везувии неплох был плов…

Летали часто мы с тобою
И хулиганили нередко…
Об этом Новиков-Прибой
Писал не раз довольно метко…

С тобою мы летали к Ною,
Ковчег толкал я к Арарату…
Не мог он справиться с волною…
И я ему помог,как брату…

А помнишь племя Моисея
Мы разбудили спозаранку?
А изумление евреев,
Когда просыпала ты манку?

На Джомолунгме целовались,
Всё в мире упустив из виду…
Потом мы так разбаловались,
Что утопили Атлантиду…

А тот огромный смерч в Небраске…
С тобою мы задали жару…
И линии в пустыне Наска
Мы процарапали напару…

Хеопс-жестокий фараон!
Ему я строил пирамиду…
Сгубил людей несчётно он…
Я до сих пор храню обиду…

Спустились раз,чтоб выпить кофе,
Глядь- незнакомые места…
Мы оказались на Голгофе,
Христа снимали мы с креста…

Вот помню-Жозефина ты…
Вот-прима древнего театра…
Тебе лишь раз дарил цветы,
Когда была ты Клеопатра…

И если ты,читая эти строки,
Внезапно ощутила дежа-вю,
Когда появишься ты на моём пороге,
Скажу тебе как Байрон-I LOVE YOU!!!!

Я в этот раз живу в России…
Такие выпали дороги…
Пусть не Исус я,не Мессия,
Мы были,есть и будем БОГИ!

Виталий Стасюк

Янв 30 2016

ТЕПЛО

так хочется тепла, тепла рук, тепла глаз
Жизнь постоянно заставляет нас кусаться,
Бороться с проявлениями зла…
Приходится всё время с кем-то драться…
Но иногда так хочется тепла!

Не просто плюсовой температуры,
Что в кочегарке веет от котла…
Тепла родного,ласковой фактуры…
Такого не хватает нам тепла…

Бывает,что живут годами люди,
Меж ними словно ширма из стекла…
И ничего хорошего не будет,
Где нет любви,не будет и тепла.

Всегда найдётся для претензий повод…
Важнее чувств уют и барахло…
Вот так и возникает в душах холод,
Цените,люди ,нежность и тепло!!!

Жить одному совсем не так уж плохо-
Целее нервы и быстрей дела…
Но иногда вдруг вырвется со вздохом
Всего два слова:-Хочется тепла!

Остаток жизни пролетит мгновенно,
Фитиль моей судьбы сгорит дотла…
В последний миг шепну я откровенно:
-О Боже!Как же хочется тепла!!!

Виталий Стасюк

Дек 21 2015

Пытаюсь…

пытаюсь забыть

Пытаюсь не помнить , пытаюсь забыть *

И встречи с тобой перестал я искать *

Я мысли гоню , чтоб тебе не писать *

Я руки вяжу , чтоб тебе не звонить *

Но память , как нож , холодна и остра *

И разум не слушает волю *

Сжимается сердце , плачет от боли *

Сгорая в любовных кострах *

Как я не стараюсь , мне не позабыть *

Звонков телефонную трель *

С поспешностью я выбегаю за дверь *

Где ждёшь ты меня , может быть…..

 

Игорь Мизяев 2015 год

Мой сайт http://www.mylubov.ru

Дек 21 2015

***

жгу воспоминания

Как листья осенние , воспоминания жгу *

Багряное зарево , зарево новой надежды *

Скоро весна деревья нарядит в одежды *

Лето и новые встречи я с упоением жду *

Что не сбылось , пусть останется в прошлом *

Новое будет и вновь запылает душа *

Шаг за шажочком иду я к тебе не спеша *

Нежные чувства в сердце несу осторожно *

 

Игорь Мизяев 2015 год

Мой сайт http://www.mylubov.ru

Дек 12 2015

Холодно душе

одиночество, холодно душе

В ДУШЕ ТЕМНО И ХОЛОДНО , КАК В СТУЖУ *

ОНА БОЛИТ В РАЗЛУКЕ ОТ ТОСКИ *

И СЕДИНЫ ДОБАВИЛОСЬ В ВИСКИ *

КАК ХОРОШО , ЧТО ТЫ НЕ ВИДИШЬ МОЮ ДУШУ *

И МОЁ СЕРДЦЕ , КАК НЕ СМАЗАННАЯ ДВЕРЦА *

СО СКРИПОМ НОЕТ ОДИНОКИМИ НОЧАМИ *

ОТ БЕССИЛИЯ , А МОЖЕТ ОТ ОТЧАЯНЬЯ *

КАК ХОРОШО , ЧТО ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ МОЁ СЕРДЦЕ *

Я ЗАДАЮ СЕБЕ ВОПРОС , ,, НУ ПОЧЕМУ ЖЕ?,, *

МЫ ДО СИХ ПОР С ТОБОЙ ЕЩЁ НЕ ВМЕСТЕ ? *

МНЕ БЕЗ ТЕБЯ ВЕСЬ МИР НЕ ИНТЕРЕСЕН *

КАК ЖАЛЬ , ЧТО ТЫ НЕ ВИДИШЬ МОЮ ДУШУ *

КАК Я ХОЧУ ТЕПЛОМ ТВОИМ СОГРЕТЬСЯ *

МНЕ НА МИНУТУ БЫ КОСНУТЬСЯ ТВОИХ РУК *

ЧТОБ СЕРДЦЕ ОБРЕЛО РИТМИЧНЫЙ СТУК *

НУ ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ МОЁ СЕРДЦЕ ?

 

Автор ИГОРЬ МЕЗЯЕВ.

Мой сайт http://www.mylubov.ru

Дек 08 2014

Господин

Скажи-ка мне, мой Господин!

Как смеешь ты ходить один?

Без смелой доблестной охраны,

Ты не боишься быть в тумане?

И ведь не каждый всё поймёт,

Как много чувств в тени умрёт.

А Господин тот не вернётся,

И зря назад не обернётся.

Всё будет будто бы во сне.

Но думы все останутся при мне.

И всё равно уйдёшь ты от меня,

А мысли будут только про тебя!

 

Автора не знаю.

Ноя 30 2014

Люблю тебя

Люблю тебя, как солнце небо.

Твои лучистые глаза,

Твоё лицо так белоснежно,

Хочу глядеть в него всегда.

И вот мы снова растаёмся.

Мне непонятны все слова,

А ты как будто бы смеёшься

И вновь в моих глазах слеза.

Как было раньше всё прекрасно.

С тобою вместе мы гуляли

И осень царила властно,

И по лесным тропинкам мы шагали!

 

Автор неизвестен.

Ноя 13 2014

Не просто друг…

любовь лето друг

Тебя увидеть вновь желаю,

Почувствовать всю нежность рук.

И быть с тобою я мечтаю

Ты мне не просто милый друг.

Проходит лето, осень наступает,

Всё реже в телефоне слышишь ты меня.

Всё чаще грусть тоска меня съедает,

Всё больше я люблю тебя.

Ты самый главный в жизни эпизод!

И так хочу чтоб ты об этом знал.

Но в жизни всё когда нибудь пройдет…

Сам Бог тебя мне ниспослал.

Воспоминания о лете, о тебе…

Всю жизнь я буду только это чтить.

А может и забуду в будней суете

А сердце всё же память будет хранить.

 

Стихи моих читателей, автора к сожалению не знаю.

Апр 11 2013

Я хочу жить!

хочу жить, смерть, душа

ОНА лежала без сна в темной комнате, не зажигая света. Нет, ОНА не спала….. Просто лежала, сначала, прислушиваясь к голосам на кухне, а потом……. Голоса стали исчезать и ОНА услышала свою боль…… ОНА лежала и слушала, как скулила ее боль, как побитая собака….. Нет, это не был сон, горячими глазами без слез она смотрела в темноту, а боль все скулила, то жалобно, то злобно, подвывая……

Вдруг у ног своего диванчика она увидела смутный силуэт….. ОНА даже не испугалась….. Что может быть страшнее того, что с ней уже произошло? Силуэт кого-то смутно напоминал. Капюшон, череп с пустыми глазницами….. Коса….. ОНА подумала:

- Так похожа на Смерть, как ее обычно рисуют.

Силуэт шевельнулся и ОНА услышала скрипучий, противный голос:

- Ты узнала меня, девочка моя, я и есть Смерть. Ты звала меня. А я всегда прихожу к тем, кто зовет меня….

- Разве я звала тебя? — спросила ОНА мысленно, потому что голоса у нее не было и пошевелиться ОНА не могла, ОНА не чувствовала своего тела.

- Конечно звала! — ответила Смерть — Разве не ты говорила, что не можешь жить без него? Что жизнь без него тебе не нужна? Разве не ты говорила, что лучше бы тебе умереть до того как он тебя бросил? Прости, раньше не смогла. Слишком много работы. Не одна ты такая. Но вот когда ты легла и начала ждать моего прихода, я заторопилась. И вот я тут! Ты ведь ждала меня?

Смерть придвинулась ближе и от нее повеяло ужасным холодом и зловонием.

- Это сон! — поняла наконец ОНА — Нужно просто пошевелиться и прогнать этот ночной кошмар!

Но странное дело, ОНА не могла пошевелиться, ЕЕ тело было будто невесомым. ОНА его не ощущала. Лишь дикий холод и мерзкий запах, идущий от Смерти.

- Нет, это не сон, девочка моя! Это не сон! Ты переступила черту…. Ты уже моя. Собирайся! У меня много работы!

- Но я не хочу! Почему я твоя? Я ведь не собиралась умирать! Я не травилась, не вешалась, не топилась, я ничего такого не делала!!! Почему?

Но Смерть не успела ответить. ОНА вдруг увидела как над телом стало подниматься легкое, невесомое облако, которое стало сгущаться, превращаясь в плотный светящийся белый туман, очертания этого тумана напоминали ЕЕ собственный силуэт.

- Позволь отвечу я. — сказал силуэт Смерти.

- Зачем что-то объяснять? ОНА уже готова! И у меня нет времени на разговоры! — злилась Смерть.

- Но я должна поговорить с НЕЙ, прежде чем покину ЕЕ!

ОНА подумала, что так обычно говорят о Душе.

- Да, ты права — я твоя Душа! — сказал силуэт. — Я была с тобой с самого твоего рождения! Я радости и горести  делила с тобой! Я получала раны, нанесенные тебе! Я страдала от боли, когда тебе было плохо! Я ликовала от счастья, когда ты была счастлива! Я не хочу так быстро покидать тебя!

- Но почему ты хочешь меня покинуть? — спросила ОНА.

- Это ты хочешь расстаться со мной. Ты гонишь Жизнь, т.е. меня! Но призываешь Смерть! Тебя предали и ты решила уйти из жизни к этой старухе! Ты решила расстаться со мной! Тебя предали и поэтому ты решила предать меня! Свою Душу! Да, ты не травилась, не топилась, но ты гонишь Жизнь! Ты предаешь меня и призываешь Смерть! Ты лежишь и ждешь ее! И ты дождалась!

- Но я не хотела! — вскрикнула ОНА мысленно.

- Хватит трепаться! — злобным дребезжащим голосом вмешалась Смерть. — Я не могу больше ждать, мне надо работать! Пошли!

Смерть повернулась к Душе и протянула к ней костлявые пальцы.

- Пошли! Оставь ЕЕ! Она тебя предала! Пошли!

Ее костлявые пальцы ухватили Душу за блестящую белую руку и они стали медленно удаляться от НЕЕ.

И вот тогда она по настоящему испугалась! Испугалась так, как никогда и ничего в жизни не боялась.

- Нет!!! — закричала она и удивилась, что у нее появился голос.

- Нет, Душа, не уходи! Не покидай меня! Я никогда больше не предам тебя! Не уходи! Я хочу жить! Вернись! Главное — ЖИЗНЬ и ТЫ! Я ХОЧУ ЖИТЬ!!!

И тут она увидела, как Смерть выпустила из костлявой руки ЕЕ Душу и Душа стала приближаться к ней, рассеиваясь и как бы просачиваясь через кожу! Она вернулась к ней………

И вдруг через мрак комнаты пробился луч света, включенного кем-то в коридоре….. И она услышала голоса, доносившиеся из кухни.  ОНА встала. Включила в комнате свет. И вдруг где-то в глубине своего существа она услышала вместо завывания боли, такие простые, но такие важные слова: «Я ХОЧУ ЖИТЬ!» Это говорила ЕЕ душа, отголоском сна, а может быть были…..

Я ХОЧУ ЖИТЬ!!!

Автор этого рассказа просил не указывать его. Я подчиняюсь!  

 

Фев 04 2013

Шоу

Антон монотонно, словно робот, водил тупым рубанком по суковатой бросовой доске.

- Идиот, шибче елозь! Что ты как муха сонная! – окрикнул его беззубый мужичок с полуистёртой татуировкой, видимой в расстёгнутый ворот телогрейки. И для пущей убедительности Щербатый толкнул ученика в тощее плечо.

Парень заработал с большим энтузиазмом, но с ещё меньшим умением. С третьего раза рубанок застрял в очередном сучке, и от неожиданности Антон уткнулся носом в злополучную доску. Щербатый выругался, плюнул под ноги ученику и вышел из мастерской на улицу. Через пару минут, туда же, отряхивая тюремную робу от стружек, вышел Антон.

- Курить давай, придурок! – потребовал беззубый мужичок.

Ученик как-то сразу сжался, втянул голову в плечи.

- Ну, что?! – настаивал на ответе Щербатый.

- У меня нет сигарет… — прошелестел парень едва слышно.

- Что?! – угрожающе навис над Антоном мастер.

- Говорю, сигарет нету…, и чая…, и конфет тоже… Мама посылку ещё не передавала!

- Ну, ты и …! – выругался Щербатый. – И мать твоя…!

Антон попытался возразить, но получил крепкий удар под-дых. Он согнулся пополам и беззвучно застонал. Когда парень пришёл в себя, Щербатый уже ковылял вразвалочку в сторону соседнего барака. Молодой человек облегчённо вздохнул. Но он точно знал, что передышка наступила ненадолго. Вечером ещё предстоит неприятный разговор в бараке – там он покупает минуты спокойствия сигаретами, чаем и сладостями.

 

Мария Дмитриевна – мама Антона, была медсестрой в городской больнице, и на жалкие гроши своей зарплаты она не всегда могла собрать передачу сыну.

Арест, суд, адвокаты и так отняли последние деньги. Даже пришлось продать квартиру и переселиться в съёмную однушку двухэтажного барака. Но и это не помогло! Студента первого курса медицинского института осудили и посадили в тюрьму на 25 лет за серийные изнасилования и убийства несовершеннолетних.

На суде Антон, словно пойманная птица, бился об решётку, отгораживающую зал от скамьи подсудимого и кричал, что невиновен. Но прокурор предоставлял одну неопровержимую улику за другой: плавки студента со следами биологического вещества, мамину кофточку, кровь жертв на одежде юноши. Присутствующие на слушании дела возмущённо вздыхали и перешёптывались, а родители жертв рыдали и кидались к подсудимому с недвусмысленным желанием задушить его собственными руками. Последними неопровержимыми фактами были свидетельские показания посетителей местной дискотеки и признательные показания самого Антона, данные на допросе следователю. И хотя студент кричал, что его заставили и пытался задрать свитер, чтобы показать следы побоев, никто ему не поверил. Судья вынес приговор: «Высшая мера – 25 лет!». Но большинство присутствующих в зале, не скрывая своего отношения к преступнику, вслух жалели, что в России всё ещё действует мораторий на смертную казнь.

- Расстреливать таких нужно на площади или четвертовать! – говорили люди, покидая заседание.

После суда мама Антона попала с инфарктом в свою больницу, и бывшие коллеги с отвращением обходили стороной мать убийцы детей. Если бы не совесть и сострадание некоторых врачей, Мария Дмитриевна, наверное, умерла бы, брошенная в больничной палате на произвол судьбы. Когда она, наконец, немного, пришла в себя, первым побуждением было – встретиться с сыном. Это свидание не принесло облегчения. Изрядно похудевший, избитый и смертельно напуганный юноша даже говорить мог с трудом. Он всё время твердил, что у него всё хорошо, что его никто не обижает, и что маме не стоит так волноваться. А единственное, о чём попросил Антон, это передавать ему почаще чай, конфеты и сигареты.

- Ты же не куришь?! – удивилась Мария Дмитриевна.

- Это не для меня, мама! Пожалуйста! Не забудь! – умолял он, прощаясь.

Теперь, раз в неделю, медсестра старалась собрать посылку. Она и не знала, что приходилось терпеть её сыну тогда, когда курево и продукты заканчивались!

 

Просторный кабинет начальника телекомпании на пятнадцатом этаже современного небоскрёба в самом сердце столицы был сегодня мозговым центром. Уже неделю рейтинги передач компании неуклонно падали. Ни сериалы для подростков и домохозяек, ни новые фильмы, ни скандальные реалити-шоу, ни интеллектуальные игры с денежными призами, ни даже эротика по ночам не могли исправить сложившееся положение. Если такая ситуация продлится ещё немного, компанию ждёт полное разорение, а это чревато увольнением сотрудников и, в дальнейшем, полным закрытием.

Теперь команда молодых креативных режиссеров, продюсеров, сценаристов и редакторов искала выход из сложившегося положения. После десятого часа мозгового штурма ничего путного не приходило в их разгорячённые головы.

- Всё! Довольно на сегодня! – велел генеральный директор. – Отправляйтесь по домам! Но помните, что если завтра у меня на столе не будет свежей идеи, я вас всех уволю к чёртовой бабушке!

- До свидания, Николай Макарович… — грустно попрощалась с шефом молодая команд и поплелась восвоясье. Среди этих несчастных людей была редактор – Рита.

Она села в свой маленький красненький Форд Фиесту, нажала педаль газа и, минуя все пробки, уже через час была дома. Скинув лакированные ботфорты на чудовищной шпильке, женщина босиком прошлась по мягкому белому ковру.

- Это ты, дорогая? – донёсся из кухни приятный мужской голос, и через секунду на пологе комнаты появился полноватый молодой мужчина в кухонном фартуке. – Как хорошо, что ты пришла так рано! А у меня для тебя маленький сюрприз! – радостно заявил он.

- У меня для тебя тоже! – иронично ответила Рита и прошла на кухню.

На столе в красивых тарелочках были разложены изыски японской кухни.

- Суши из «Спара» — это действительно сюрприз! – мрачно заключила молодая женщина и устало опустилась на стильный табурет. – Митя, а меня завтра уволят! – сказала она так, будто её завтра сожгут на главной городской площади за колдовство.

- Вот и хорошо! – попытался изобразить остряка молодой человек. – Наконец-то ты займёшься домом, родишь мне ребёнка…

- Митя! – грубо оборвала его мечты телевизионный редактор. – Я разве похожа на домохозяйку?!

Вопрос был, конечно, риторический, но мужчина осмотрел Риту и печально заключил.

- Нет! Ты похожа на преуспевающую бизнеследи… — помолчал немного и жестоко добавил. – Именно поэтому у нас нет ни нормального дома, ни детей, ни ужина!

- Идиот! – выпалила женщина и убежала прочь из кухни.

Митя знал, где её можно найти в такие минуты. Рита сидела на перилах десятого этажа и курила. В минуты особого беспокойства она могла выкурить полпачки крепких мужских сигарет. В такие моменты к ней не надо было подходить, не стоило ни о чём её спрашивать, ни в коем случае не полагалось жалеть или успокаивать. Дмитрий прекрасно был осведомлён об этом, потому что жил с Маргаритой Соколовой уже четыре года и подобные вспышки в их маленькой семье случались нередко. Поэтому он спокойно ушёл в комнату, лёг на кровать, устроил на своём мягком круглом животике ноутбук, включил его и стал шарить по Интернету в поисках чего-нибудь интересненького. Через минут пять на страницах поисковой системы промелькнула ужасающая информация об огромном числе невинно осуждённых в России. Назывались и причины – коррупция в милиции, несовершенство следственного аппарата, судебные ошибки. Митя не стал больше портить себе настроение на ночь и вышел в порно-сайт.

- Развлекаешься…? – поинтересовалась успокоенная Рита, вернувшись с балкона.

- Так… — неопределённо махнул рукой гражданский муж. – Листаю от нечего делать…

Женщина устроилась рядом, посмотрела с минуту на экран.

- Наша компания гибнет…! – сказала она печально. – Вот, даже эти коровы дойные не помогли! Видно, не все хотят пялиться на их вымя!

- Фу! Рита! – откуда ты набралась таких слов?

- Ничего, привыкай! Уволят, пойду работать на завод или рынок – всё время так разговаривать буду!

- Неужели настолько плохо?! – не поверил Митя.

- Да! Рейтинги падают уже неделю! Ничего не помогает! Начальство ищет новые мысли, но пока что-то ничего не выходит…

Мужчина отключил компьютер, погасил свет, обнял, прижавшуюся к нему женщину.

- Спи! Утро вечера мудренее…

Рита уютно свернулась калачиком возле его мягкого бока и забылась тревожным сном.

Утром, чистя зубы, Митя почему-то вспомнил сюжет о невинно осуждённых.

- Послушай, Ритуся! – крикнул он из ванной, с трудом выговаривая слова ртом, наполненным зубной пастой.

- Да? – отозвалась женщина из кухни.

- А что, если вам организовать суд присяжных в прямом эфире?

- Это не ново! Не прокатит!

- Я имею в виду не подставных лиц, а реальных присяжных и реальных заключённых.

- Да кто нам такое позволит?!

- Это уже твои продюсеры и директора пусть решают, — Митя, улыбаясь, вышел из ванной. – Обмозгуй всё, дорогая! У тебя голова как дом советов, Государственная Дума и Яндекс, вместе взятые.

- Спасибо за доверие, конечно, но я пока не вижу перспектив у этого проекта, да и проекта я, собственно, не вижу.

- Я сейчас всё объясню…

 

Окрылённая Рита взбежала на пятнадцатый этаж без лифта и, не дожидаясь приглашения, распахнула двери кабинета генерального директора.

- Николай Макарович! У меня идея! Полный улёт! Обещаю, рейтинги взлетят до небес! – выпалила она и остановилась прямо у стола начальника как вкопанная.

- Я смотрю, мои угрозы подействовали! – победно улыбнулся босс, и тут же набросился на несчастного редактора. – Только фуфло всё это! Пустышка! Все эти сюськи — масюськи не продержатся в эфире и двух дней! – и Макарыч обвёл широким жестом свой огромный стол, сплошь заваленный разноцветными папочками. Видимо, молодой креативный коллектив трудился всю ночь не покладая рук.

- Уверена! Мой материал стоящий! – спокойно прервала поток возмущений Рита.

- Ну, что у тебя, Соколова? Какое-нибудь кулинарное шоу или конкурс юных талантов?!

- Нет! Реальный суд присяжных.

- На каждом канале есть по три подобные передачи!

- Такой нет нигде!

- Я завидую твоей уверенности, Соколова! А ну, выкладывай, в чём фишка?

- Вы знаете, сколько в России несправедливо осуждённых?

- Нет… Но от сумы и тюрьмы не зарекайся – это же наш мудрый народ сказал?!

- Вот именно! Наш народ с удовольствием и камнями закидает невиновного и пожалеет его! Мы находим человека, которому вынесен приговор по громкому делу, желательно, возбудившему общественный резонанс, и сомнения в правильности судебного решения, собираем в студии уважаемых людей, устраиваем суд присяжных и пытаемся повлиять на пересмотр дела!

- Неплохо! – согласился директор. – Но над этой идеей ещё нужно поработать!

 

Редакторы сразу вышли на Антона: во-первых, он был молодой и симпатичный, так сказать «в формате», а во-вторых, та статья, по которой его осудили, однозначно должна была всколыхнуть общественное мнение. Девятнадцатилетний насильник и убийца маленьких девочек не мог никого из телезрителей и присяжных оставить равнодушными!

Рита Соколова лично приехала в спецтюрьму, чтобы встретится с будущим героем первой передачи. Сначала с редактором долго разговаривали начальники различных рангов, потом её досматривали женщины-надсмотрщицы, затем с ней разговаривал тюремный врач и психолог и, наконец, девушку повели по каким-то тёмным коридорам, нещадно лязгающим решетчатыми дверями и тяжёлыми металлическими засовами. Первое, что пришло Рите в голову – это семь кругов дантова ада, и она уже почти свыклась с этим странным путешествием, когда одна из дверей внезапно открылась в маленькую светлую комнату, разгороженную на две половины частой решёткой.

- Сядьте в правом углу. Когда войдёт заключённый, не вставайте, не старайтесь коснуться его или передать что-либо. Говорите громко и чётко на русском языке – так, чтобы вас мог слышать и понимать наш сотрудник – проинструктировала редактора надсмотрщица.

- Но я хотела бы поговорить с заключённым наедине?! – попыталась поставить свои условия Рита.

- Нет! Не положено! У нас свои, особые порядки! – гордо и строго заметила женщина в форме и потом с лёгкой улыбкой, скорее похожей на звериный оскал, добавила. – Это же тюрьма особого режима, а не детский сад! Мы здесь в бирюльки не играем!

- Извините… да, конечно! — поспешила исправить положение телевизионщица из Москвы.

Заскрежетала тяжёлая дверь с круглым вдавленным глазком. Она с трудом распахнулась, и на пороге появились двое солдат с автоматами, потом высокий худощавый юноша в арестантской робе, ещё солдаты и надсмотрщики.

- Заключённый 17 два нуля 5 прибыл! – отрапортовал юноша, руки и ноги у него были закованы в специальные кандалы.

- Сесть! – велел главный из пришедших и обратился к столичному редактору. – Вот, привели Антона Буранова. Вы его, кажется, видеть хотели?

- Да! – согласно кивнула девушка, во все глаза разглядывая человека, от которого зависела судьба родной телекомпании и её лично.

- Можете начинать! – приказал надсмотрщик и занял своё место недалеко от приведённого заключенного, со стороны москвички тоже стал надсмотрщик.

Люди в форме притворялись, что не интересуются происходящим, но делали они это настолько старательно, что Рите стало смешно. Притворство сотрудников тюрьмы изрядно позабавило телевизионного редактора и вернуло ей боевое бодрое настроение.

- Здравствуйте, Антон! Меня зовут Рита Соколова. Я редактор телевизионного канала «ТВ – 24». У нас запускается новый проект с рабочим названием «Суд присяжных», и Вы выбраны его первым главным героем.

- Спасибо… — грустно кивнул юноша. – Я уже привык, что моё мнение никого не интересует…

- Я, как раз, приехала сюда узнать Ваше мнение! Если Вы, Антон, будете против, никто не станет Вас принуждать к съёмкам!

- Я не против! – поспешно согласился Буранов, словно боялся, что московский редактор передумает и немедленно уедет, отобрав у него последние крохи надежды.

- Очень хорошо! – обрадовалась Рита. – Тогда необходимо обсудить детали! Вот, это контракт с чётко прописанными условиями, — телевизионщица попыталась просунуть через решётку копию контракта, надсмотрщик её остановил.

- Разве вас не проинструктировали?! Заключённому ничего передавать нельзя!

- Но это бумаги по проекту! – возразила Рита.

- Всё равно, не положено!

- А что же делать? – растерялась редактор столичного телевидения.

- Читайте.

Соколова монотонным голосом начала читать условия контракта. Порой, она украдкой поглядывала на Антона, пытаясь разгадать её реакцию. Окаменевшее лицо молодого человека не подавало никаких признаков жизни.

- Вот и всё! – объявила Рита, дочитав до последней точки. – Что скажете?

- Я со всем согласен… — редактор поняла, что заключённый не хочет говорить ничего лишнего в присутствии охраны.

- Отлично! Тогда пойду договариваться о дне съёмок с Вашим начальством!

- Заключённый, встать! – Антон быстро подчинился и уже у дверей обернулся на москвичку. Во взгляде его больших темных глаз была мольба о помощи.

Первый разговор с начальником тюрьмы не подействовал. Пришлось возвращаться в столицу, встречаться с нужными людьми, делать важные звонки, потом опять ехать в тюрьму, и так четыре раза. Уже когда все отчаялись заполучить необходимого заключённого, генеральный директор подключил свои связи в министерстве и Антона, наконец, отпустили.

 

По договору его под конвоем доставили в Москву на два дня. Редакторы поселили дорогих гостей в общежитии.

Рита должна была подготовить главного героя к записи. Утром первого дня она пришла со сценарием и по-настоящему боевым настроем. На третий стук в дверь ключ в замке щёлкнул и на пороге появился пьяный конвоир в заляпанной жирными пятнами рубахе и штанах с расстёгнутой ширинкой.

- Ты кто? – икнул он перегаром в лицо редактору. – Мы обслугу не вызывали!

- Я с телевидения, — строго представилась женщина. – Пришла к Антону Буранову.

- А-а-а! – протянул конвоир многозначительно. – Документы покажь!

Рита предъявила удостоверение и паспорт.

- Ну, ладно, проходи раз пришла… — пьяный мужик пригласил Соколову в комнату, но сам продолжал стоять в дверях выпятив живот, обтянутый грязной форменной рубашкой, так что телевизионщице пришлось протискиваться в дверь, тесно прижавшись к его пьяной потной туше. – Но если ты хочешь услышать моё мнение – мнение, так сказать, рядового телезрителя, то я скажу: « Ерунда всё это! Е-рун-да!». Да и безнравственно по ящику насильников показывать!

- Спасибо за мнение, — поблагодарила редактор. – Я всё-таки хотела бы увидеть Антона.

- А вот он! – пьяный конвоир махнул в сторону окна.

Там, прикованный к батарее наручниками, сидел на полу заключённый 17 два нуля 5. Одежда на нём была грязной, такой, будто об неё ботинки вытирали. Но самое ужасное – у Буранова было в кровь разбито лицо. Опытный взгляд Риты рассмотрел заплывающий глаз, ссадину на щеке и подбородке, запёкшуюся кровь под разбитым носом, перекошенные опухшие губы. Да! Такой ужас гримёры долго будут убирать, если вообще что-то смогут сделать.

- Что произошло?! – возмутилась Рита. – Почему у заключённого лицо разбито?!

- А пусть почём зря пасть не разевает! – парировал пьяный негодяй.

Из второй комнаты вышел, подтягивая штаны, ещё один конвоир, из-за стены доносился пьяный женский хохот.

- Но нам этого человека на экране показывать?! Что скажут люди?!

- Люди скажут – зря не убили! – добавил второй истязатель. – А у вас на телевидение разве нет гримёров? Вот пусть они с ним и поработают! А мы уже сделали всё, что могли! – и конвоиры отвратительно заржали.

- Ладно! Мне надо поговорить с Бурановым. Нам предстоит сложный рабочий процесс, — перешла к деловой стороне вопроса Рита.

- Говори, конечно.

- Нам никто не должен мешать! – потребовала она.

- Так никто и не помешает! – пообещал конвоир. – Мы с Витьком в соседней комнате отдохнём, а вы здесь поработайте.

- Снимите наручники!

- Нет! Это не положено! Вы уж как-нибудь, так…. В конце концов, сама ему штаны расстегнёшь! – загоготали конвоиры и скрылись в соседней комнате.

- О! Мальчики! – заверещали за стеной пьяные женские голоса. – А кто там пришёл? Мы вас уже заждались!

- Всё путём! – успокоили охранники подружек. – Это к нашему красавцу с телевидения баба пришла, — объяснили они.

- Ой, как интересно! А можно мы посмотрим? – попросили гостьи.

- Чего там смотреть? – удивились конвоиры. – Вы лучше сюда посмотрите! – и женщины за стеной засмеялись, послышалась недвусмысленная возня и вздохи.

Рита брезгливо сморщилась. Впервые приходилось работать в таких условиях. Надо у директора прибавку попросить – за вредность! Но тут внутренний голос напомнил: «Это же твоя идея! Чего ты хочешь? Сама кашу заварила, сама её и расхлёбывай!». Редактор Соколова тяжело вздохнула и, присев на корточки возле несчастного заключённого, потрепала его по плечу.

- Антон?! Антон?! Вы меня слышите?

- Да…, слышу… — простонал будущий герой пилотной передачи. – Простите этих несчастных людей. Они просто не догадываются как надо вести себя в нормальном обществе…

- Вы себя хорошо чувствуете?

- Да…, сносно…. Бывало и хуже…

- Мы сможем сегодня поработать?

- Конечно!

- Вот, сценарий. Прочитайте его, — Рита начала листать пухлую папку листов, а Антон пробегал их заплывшими глазами.

- Скажите, а Вы, правда, поможете мне освободиться? – в голосе заключённого прозвучали слёзы.

- Да… Мы постараемся…. В планах передачи, если не освободить героя, то хотя бы направить его дело на дополнительное доследование, — пояснила Рита, пряча глаза от собеседника.

- Мне нужно выйти на свободу! – категорически заявил Антон. – То, что Вы увидели сегодня, со мной делают каждый день с момента ареста!

- Но куда смотрит охрана?!

- Охрана в этом участвует! Насильникам несовершеннолетних в тюрьме несдобровать! Там свои законы.

- Но есть же законы страны, права человека, уголовный кодекс, наконец! – возмутилась Рита.

- Да, есть, но их действие прекращается за воротами мест заключения…. Если здесь ничего не выгорит, я наложу на себя руки! У меня другого выхода нет!

- Как страшно и как хорошо Вы это говорите! – восхитилась редактор. – Это настоящая жизнь! Если Вы скажете всё это на съёмках, наша передача приобретет эффект разорвавшейся бомбы!

- Я скажу всё, что Вы пожелаете, и сделаю всё, что скажете, лишь бы выйти на свободу!

Он не врал! Это было видно сразу. Но как страшно сознавать, что человек тебе верит, а ты его сознательно обманываешь!

Рита и Антон немного порепетировали. У молодого человека оказалась отличная память, приятный тембр голоса и даже некоторые артистические способности. Не смотря на изуродованное побоями лицо и измождённое тело, он был довольно красив и даже, по своему, привлекателен – редактор мысленно поставила себе плюс десять баллов. Найти такого прекрасного персонажа не каждому удаётся.

За стеной затихли, потом приоткрылась дверь соседней комнаты – на пороге стояла полуголая жрица любви с размазанной тушью и помадой на удивительно юном лице.

- Ой, а что это вы здесь делаете, ребята? – поинтересовалась она.

- Мы здесь работаем, впрочем, как и ты… — зло огрызнулась Рита.

Проститутка добродушно улыбнулась и поправила сползающую с голого потного тела простыню.

- Мальчики говорили, что его в телепередаче снимать будут. Это Вы хорошо придумали! Он красивый. Приятно будет на экран смотреть. Хотя, я редко смотрю телевизор. Но Вашу передачу обязательно посмотрю! Как она будет называться?

- Не твоё дело! Иди, куда шла! – Рита едва сдерживалась, чтобы не разнести этот притон по щепочкам.

- А что ты такая злая? – наивно удивилась ночная бабочка. – У красавчика не встаёт? Конечно, не встаёт! Мальчики ведь его всю ночь били по очереди. С нами немного передохнут и опять за дело берутся.

- Как же ты могла спокойно смотреть на избиение беззащитного человека?! – возмутилась московский редактор.

- А что? Мы с Веркой люди подневольные! Что велят, то и будем делать! Нам, между прочим, именно за это деньги платят!

- А если бы вам с Веркой его убить велели?!

- Да, ладно! Мы не по этой части! – отмахнулась девушка. — Вот сегодня утром мы играли в съёмки порнофильма: я, Верка и красавчик в постели кувыркались, а мальчики нас на телефон снимали. Потом его обратно к батарее пристегнули, а мы запись смотрели – ничего так, прикольно получилось!

Рита почувствовала, что её сейчас стошнит. Из комнаты вышла голая Верка, очевидно, заинтересованная темой разговора.

- Привет! Выпить ничего не осталось?

- Мальчики всё в спальню отнесли, там и искать надо – пояснила подруга по ремеслу.

- Ясно… Привет, красавчик, не скучаешь? – заметила девушка прикованного Буранова и игриво помахала ему рукой. – А то давай, по-быстрому, пока эти придурки дрыхнут. Мне с тобой понравилось, ты нежный, — и Верка, не стесняясь постороннего человека в комнате, подошла вплотную к Антону.

Молодой человек забился на привязи, пытаясь отодвинуться от путаны как можно дальше. Неизвестно, чем бы закончилась эта отвратительная сцена, если бы не проснулись конвоиры.

- А, ну, шалавы! Быстро в койку! Мы вам за что платили?! – угрожающе прикрикнули мужики. – А у тебя, редакторша, время закончилось! Так что мотай отседова!

- У меня есть договор на двое суток рабочего времени! – возмутилась Рита.

- Этот петух двое суток не выдержит! – похабно засмеялся конвоир. – Хотя… Его там всем бараком и дольше… — негодяй сделал неприличный жест и загоготал ещё громче.

Соколова выбежала прочь из номера, напоследок пообещав заехать за Антоном вечером. Только очутившись на улице, Рита поняла, что всё это время у неё был включён диктофон. Она нажала кнопку записи, когда началась репетиция с Бурановым и до сих пор не выключала технику – ещё 50 баллов. Такую беседу, свидетельницей и непосредственной участницей которой она стала, нарочно не срежессируешь! Макарыч будет в отпаде! Надо не забыть в этот момент потребовать у него прибавку к зарплате за хорошую работу!

 

Генеральный директор и вся команда, которая должна была работать над выпуском новой передачи, молча, прослушала Ритину запись.

- Ну, как?! – поинтересовалась Соколова, затаив дыхание.

- Ужас! – вздохнула женщина-психолог.

- Какая помойка?! – возмутился гримёр.

- Похоже на низкопробный бульварный бандитский роман – заметил младший редактор.

Директор всё ещё молчал.

- Ну, а Вы что скажете, Николай Макарович? – не выдержала Рита и обратилась к самому главному слушателю.

- Конечно, выпускать в эфир эту чернуху мы не будем! – тяжело заключил директор. – Общественность и так постоянно муссирует вопрос о насилии на телеэкране. Не хватало ещё, чтобы из-за этой ерунды закрыли такой классный проект!

- Почему ерунда?! – вскипела Соколова. – В этом же и есть суть проекта! Мы хотим спасти невиновного человека от этих кошмаров! Пусть люди узнают, как живётся за решёткой несправедливо осуждённому парню!

- Да откуда ты знаешь, что он невинно осуждён?! Может он действительно тех ребятишек…. А теперь его…. Всё по справедливости… — предположил директор.

- Антон не мог совершить эти преступления, Николай Макарович! Он просто не такой! Вы сами сегодня увидите.

- Ладно! Оставим эту запись на крайний случай. Так сказать, рояль в кустах. Теперь к делу! Всё ли готово к вечерней съёмке?

- Да. Но Рита говорит, что молодой человек сильно изуродован. Может, пригласить ещё одного гримёра? – предложила второй редактор.

- Это ещё зачем?! – возмутился гримёр Вадик. – Я отлично со всем справлюсь! Вы меня, Светлана Дмитриевна, прямо таки оскорбили! Задели, можно сказать, мою профессиональную честь!

- Хватит кокетничать, Вадик! – прервал ненужные вздохи директор. – Второго гримёра брать не будем. К тому же, ссадины и синяки на лице героя сыграют нам на руку.

 

Машина заехала за Антоном в семь часов вечера. Арестованного погрузили на заднее сидение между двумя конвоирами, Рита села впереди рядом с водителем и могла в зеркало видеть печальное лицо героя будущей передачи с отрешённым взглядом, полным тоски по напрасно загубленной молодой жизни – хорошо сказано! Немного пафосно, но хорошо! Ещё плюс десять баллов – мысленно поощрила себя редактор, достала маленький блокнотик и записала в него удачную мысль.

Телецентр светился всеми своими огнями, но это зрелище нисколько не тронуло Буранова.

- Приехали, — сообщила Рита.

- Мне бы того…, отлить… — немного стесняясь, заявил один из конвоиров.

- На каждом этаже есть мужской и женский туалеты. Сейчас придём в студию, и один из моих помощников проводит вас.

- Э-э! Нет! – не согласился мужчина. – Мы везде втроём ходить будем, таковы условия контракта!

- Хорошо. Идёмте уже быстрее! Нас ждут!

В студию нагнали довольно много народа. Вадик со своей командой метался от одного присяжного заседателя к другому, от психолога к следователю, от свидетелей к родственникам потерпевших. Все действительно ждали только главного героя и до конца ещё не верили, что это будет настоящий зек. Антон тоже ждал этой встречи. Рита объяснила, что все эти люди никогда его не видели, с делом познакомятся прямо перед съёмками и, фактически, будут играть предложенную им роль. Но все-таки возможность пересмотра дела и освобождения вселяла в Буранова, хотя и последнюю, но надежду.

Когда они вчетвером вошли в студию, на площадке воцарилось гробовое молчание. Люди подозрительно присматривались к Антону и, рассмотрев его, как следует, с отвращением отстранялись. Так, порой присматриваются к чему-то непонятному, распластавшемуся прямо на дороге, а разглядев в этом непознанном объекте лягушку, задавленную невнимательным водителем, с отвращением отворачиваются и идут прочь. Заключённый 17 два нуля 5 был для всех этих людей в студии хуже самой распоследней лягушки. Чтобы немного разрядить обстановку, Соколова весело подмигнув Вадику, представила гостя.

- Это первый герой нашей новой передачи – Антон Буранов. От него многое зависит!

- Какой ужас! – всплеснул руками гримёр.

- Но ведь можно что-то сделать, Вадик?!

- Хм! – ухмыльнулся мастер. – На то я и профессионал! Только сначала придётся отцепить от нашего героя этих красавцев! А мы начнём с душа, — расплылся Вадик в двусмысленной улыбке.

- Я уже сказал, мы только втроём! – напомнил один из конвоиров, очевидно старший.

- Мальчики, это конечно очень пикантно – форма, кожа, наручники! Но у нас другое шоу!

- А мне плевать, какое здесь шоу! Я приказ выполняю! Либо мы идём втроём, либо Буранов никуда не идёт, и мы уезжаем! – сотрудник тюрьмы оказался человеком весьма настойчивым и решительным.

- Но вы же можете посидеть у дверей без наручников или где-нибудь рядом, в удобных креслах с журналом и чашечкой кофе. Хотите, мои девочки вам даже маникюр сделают, когда освободятся! – применил последний аргумент гримёр.

- Нет!

- Николай Макарович! Николай Макарович! Это совершенно невозможно! – на истошные крики мастера прибежал генеральный директор. – Я ухожу из проекта, и пусть всех на площадке гримируют эти грубые жестокие люди. Они ничего не понимают в настоящем искусстве!

- Что случилось, Вадик?!

- Мне мешают работать! А знаете ли вы, сколько стоит час моего рабочего времени?! Вы мне неустойку всю свою жизнь будете оплачивать! Моё имя известно не только в России, но и во всём мире! Я Мадонну и Элтона Джона гримировал к концертам, а уж сколько наших звёзд?! Да что говорить! ВЫ же меня никто не понимаете! Чёрствые, бездушные инопланетяне! В общем, я ухожу, раз мне не дают нормально работать! Девочки, за мной!

Удивительно, все помощницы и помощники гримёра действительно стали собирать вещи в большие и маленькие кофры и отправились вслед за своим гуру, который обиженно виляя бёдрами, дефилировал к выходу.

- Вадик! Имей совесть! Ты же контракт с нами заключил! – попытался урезонить его директор.

- Мои адвокаты пришлют вам бумаги!

Дверь была уже совсем близко. Антон подумал, что ещё один шаг этого странного парня, и все его надежды на освобождение рухнут.

- А, может быть, мы все-таки втроём пойдём? — едва слышно спросил он и, не смотря на шум, стоящий в студии, все его услышали и обернулись в сторону приглашённого героя. – Я уже даже привык, что эти люди постоянно рядом. Если им удобно будет стоять в душе и сидеть на полу рядом с парикмахерским креслом, пока меня будут приводить в порядок, — пусть так…

- Во-первых, молодой человек, это кресло не парикмахерское, а, во-вторых, это совершенно невозможно. Когда я работаю, вокруг не должно быть ни одного постороннего человека!

Антон уже собирался невесело пошутить на счёт того, что конвоиры не люди, но его опередил генеральный директор.

- Я сейчас разговаривал с вашим начальством. Они разрешили снять наручники на время работы.

- А ловить его тоже начальство будет?

- Здесь некуда бежать. И… я думал, приказы старшего по званию исполняются безоговорочно?

- Не боясь, врёте?!- усомнился конвоир.

- Да как вы смеете?! – возмутился Николай Макарович. – Я генеральный директор крупной телекомпании!

- Как же, крупной?! Раз наш зек – ваша единственная надежда. Если бы он вам не был нужен, вы бы за него так глотки не рвали! Ну, ладно! Что там – кофе, журнал (лучше с голыми бабами), маникюр и неустойку.

- Что?!

- Неустойку за нарушение условий контракта!

Николай Макарович достал пухлый кожаный бумажник.

- По сто долларов хватит? – конвоиры переглянулись.

- По пятьсот и ладушки!

Алчные негодяи получили свои деньги и уютно устроились в чьих-то креслах, а Вадик повёл Антона в душ. Рита догнала их на полпути.

- Спасибо тебе! Ты даже не представляешь, как важно этому человеку хотя бы пару часов побыть свободным! – поблагодарила редактор гримёра, и он неожиданно приятным низким голосом ответил.

- Конечно, Маргоша! Я всё понимаю!

Генеральный директор стоял, привалившись к стене, и выуживал толстыми неповоротливыми пальцами-сосисками таблетку валидола из маленькой стеклянной бутылочки.

- Спасибо Вам большое, Николай Макарович! – Рита поцеловала директора в щёку. – Вы сегодня настоящий герой!

- Соколова! – отмахнулся директор. – Если дело не выгорит, я эти деньги у тебя из зарплаты вычту! И ещё за моральный и физический ущерб! Меня твой зек в могилу заведёт!

- Ну, что Вы, Николай Макарович! Вы у нас ещё парень хоть куда! Крепкий! – молодая женщина заботливо и даже как-то ласково поправила воротничок и галстук босса.

- Ладно, уже подлизываться! Иди, работай!

Антон страшно робел перед Вадиком и его командой, было и ещё что-то, что гримёр быстро понял, и оставил парня в душевой кабине одного. А потом началась работа. Он долго осматривал зека со всех сторон, очевидно испытывая те же чувства, что и Микеланджело перед нетронутым куском мрамора. Почти час трудов закончился торжественным выходом мастера и его модели в студию. Публика встретила их аплодисментами. Антон стал похож на хорошо оплачиваемую фотомодель с обложки модного глянцевого журнала. Конвоиры даже присвистнули от неожиданности.

- Во, педики, какой друг другу марафет навести могут! Нашего-то и не узнать!

Вадик расслышал нелестное обращение и, быстро подскочив к обидчику, поднял его за грудки с кресла. Гримёр оказался на две головы выше и гораздо сильнее толстого, неповоротливого, коротконогого сотрудника тюрьмы.

- За педика ты мне сейчас ответишь! – Вадик забыл изменить голос и теперь говорил вполне нормально, по-мужски, с явно читающейся угрозой.

Второй конвоир вскочил и набросился на обидчика своего коллеги. Наверное, должна была произойти отвратительная драка, если бы не охрана телевидения, которую кто-то оперативно вызвал, и все в студии не кинулись разнимать дерущихся.

- Ну, всё! Хватит! – прикрикнул на гомонящую толпу генеральный директор. – Будем мы сегодня работать или нет?!

Все начали нехотя расходиться по своим местам, в полголоса обсуждая произошедшее. Антон в общей суматохе нашёл тихое местечко, уселся на стул и погрузился в какое-то тяжёлое оцепенение. Рита нашла его не сразу.

- Ты как?

- Устал…. Сначала меня всё это вокруг оглушило. Но теперь, потихоньку, начинаю привыкать.

- Это хорошо! – обрадовалась Соколова. – Отлично выглядишь! Стильно, элегантно!

Словно услышав этот комплемент, ребят нашёл фотограф и сделал несколько снимков. Сначала Антон смущался и отворачивался, но потом успокоился и сидел на своём стуле, болтая с редактором, абсолютно спокойно и естественно. Подошли ещё какие-то люди, стали рассматривать отснятый материал, высказывать замечания, обсуждая особенности внешнего вида Буранова так, будто его не было рядом. Подошли Вадик и костюмер Маша. Они что-то оживлённо выясняли, спорили, принесли с собой другие фотографии, стали сравнивать с только что сделанными. Потом Маша увела Антона с собой и вернула в студию одетым в зековскую форму. Пусть с иголочки, но все-таки тюремная одежда не красит человека. Вадим начал поправлять грим, снимать и надевать на Буранова кепку, ворошить волосы, фиксировать их лаком, разглаживать, зачёсывать в разные стороны.

- Ритусик! Где ты нашла такого красавчика? – опять сюсюкал он. – Ему хоть горшок на голову надень, всё равно глаз не отвести! Одно удовольствие с таким работать! … ну, … вот…. – заключил он. — Кажется, так лучше и больше подходит к концепции нашего шоу. Я прав?

- Вадик, ты всегда прав! – восторженно воскликнула Соколова и чмокнула гримёра в щёку.

Он скорчил недовольную гримаску.

- Мне было бы приятнее, если бы меня поцеловал Антонио, — и когда у Буранова округлились от ужаса глаза, а голова вжалась в плечи, словно в ожидании удара, оглушительно загоготал на всю студию, пихнул несчастного зека в бок и пробасил в самое ухо. – Не боись, Тоша! Я до того как визажистом стать, десантником был. У нас таких через колено ломали! А теперь, вот, придуриваюсь! Жизнь такая! Либо ты принимаешь правила игры, либо выбываешь!… — Ну, ладно! Что-то мы заболтались тут! – заговорил бывший десантник фальшивым голосом. – Работать, работать, девочки! – захлопал он в ладоши. – Проверим всё последний раз перед съёмкой!

Кто-то крикнул, что камера включена. Рита ещё раз взглянула на Антона.

- Ты всё помнишь?

- Да.

- Что бы ты ни услышал и ни увидел, помни, что твоя главная цель – выйти на свободу!

-Да!

- Если что-то забудешь, сделай знак Вике (ну, например, вытри ладони о брюки). Она даст тебе нужный лист сценария. И ещё на мониторе, — Соколова окинула взглядом студию. – Вот, на том мониторе с зелёной отметкой тоже твой текст.

- Я всё помню, — повторил Антон.

 

Ведущий в студии говорил много и трогательно. Через мониторы Буранов видел, как некоторые присяжные заседатели промокали платочками глаза, вздыхали, задумывались над предложенными вопросами, озадаченно переговаривались друг с другом. Одна фраза запала Антону в воспалённый мозг и сверлила его до конца съёмок.

- Вдумайтесь! – сказал ведущий и сделал профессиональную паузу, нагнетая грозовую атмосферу в студии. – Насколько комфортно Вам будет жить в своём доме, зная, что в соседней квартире живёт насильник и убийца? Сможете ли Вы, как и раньше, спокойно отпускать своих детей играть во дворе, разрешать им поздно возвращаться из дискотеки или оставаться одним дома?

Передача была разделена на блоки: говорил ведущий, потом предоставлялось слово Антону, следом за ним – психологу, затем в разговор вступали присяжные и, наконец, объявлялось голосование. Перед каждым присяжным было две кнопки: красная – «за», синяя – «против». По сигналу ведущего все нажимали на ту кнопку, которую считали нужной (во всяком случае, так казалось со стороны). Потом начинался новый блок: ведущий, Антон, психолога сменяли следователь или свидетели, присяжные голосование. И похожим образом — несколько раз. Так как передача была пилотной, очевидно, количество блоков ещё не определили, поэтому продолжали говорить столько, сколько было возможным.

Режиссер остановил камеру и подошёл к полной молодой женщине с лицом мокрым от пота.

- Милая, что же Вы такая кровожадная?!

- А что, я должна выгораживать этого поддонка?! У меня две девочки растут! Что, если мы его отпустим, а он завтра их найдёт и изнасилует?

Антон хотел вскочить, кинуться к этой женщине и ещё раз ей всё объяснить, но Рита его вовремя остановила.

- Ну, во-первых, — терпеливо объяснял режиссер. – Мы не судебный орган, и отпустить этого человека не сможем. Во-вторых, откуда Вы знаете, что он осуждён не ошибочно?!

- Порядочные люди в тюрьме не сидят! – встрял старичок-правозащитник, странное у него было мнение по поводу заключённых.

- А Вас, уважаемый, вообще никто не спрашивает! И, наконец, в-третьих, Вы читали сценарий, милая?! Там же ясно, чёрным по белому написано, что Вы, мать двух дочерей, должны вступиться за несчастного! Так сказать, увидеть в нём заблудшего сына, пожалеть его!

- Да Вы посмотрите на его рожу! – влез в разговор инженер-строитель. – На ней же просто крупными буквами написано – УБИЙЦА!

- А это упущение гримёра! Лицо героя должно жалость вызывать, а не ненависть!

- Бегу, бегу! Даже не знаю, насколько мягче?! Уже одна сплошная клубника со сливками.

- Больше сивок, Вадик! А то твоя клубника, в контексте нашей передачи, напоминает кровь невинных жертв.

- Сливки как сливки… — обиженно фыркнул гримёр.

В студии все шутили, совершенно не думая о том, что решают судьбу реального человека. Но Антон помнил, ради чего он здесь и терпел.

 

Съёмки закончились за полночь. Режиссер сказал всем «спасибо», прыгнул в свой автомобиль и умчался домой, обладатели личного транспорта последовали его примеру. Тех, кто пришёл пешком, развозил студийный автобус. Конвоиры мирно дремали в своих креслах.

- Идём, поужинаем. Здесь, на первом этаже очень неплохое кафе, — предложила Рита Антону.

- Ты забыла – я без денег и под арестом – напомнил её Буранов. Они как-то незаметно перешли на «ты».

- Представь, что ужин – это плата за хорошую работу, а твои конвоиры проспят ещё часа три-четыре. Вадик подсыпал им в кофе снотворного. Можно даже устроить побег, как в кино.

- Не стоит…. Я не хочу вас подводить.

- Свяжешь конвоиров, стукнешь меня по голове, разобьёшь пару камер и угонишь мою машину!

- Действительно…. У меня и так высшая мера наказания, и больная мама….

- Ну, хорошо…. Тогда, только ужин. И, пожалуйста, переоденься в тот костюм, который тебе предложили первым. Он тебе очень идёт.

- Я мигом! – обрадовался совсем по-детски Антон и исчез в гримёрке.

Он вышел, действительно, через минуту – аккуратный, подтянутый, элегантный, улыбающийся.

- Интересно, каким он был до того, как попал в этот переплёт? – подумала про себя Рита и помахала рукой пареньку, ищущему её взглядом.

- Может быть, я что-то не понимаю, но мне здесь определённо нравится! Прикольная работа! – сказал Антон обычно так, как будто он разговаривал со своими университетскими друзьями. – Я бы, наверное, смог здесь работать.

- Ты везде сможешь работать! – улыбнулась в ответ редактор Соколова и поправила ему чёлку.

- А почему не все ушли домой? Уже ведь достаточно поздно?!

- Телевидение работает практически круглосуточно. Сейчас будут отсматривать снятый материал, монтировать пробный вариант передачи. Завтра все вместе ещё раз посмотрят, переснимут то, что получилось менее удачно, поработают со звуком, дизайном, освещением и так далее, и тому подобное, — устало объяснила Рита.

- Вот почему меня сюда на два дня отпустили?! – догадался Буранов.

- Да…. Идём ужинать! Я ужасно голодная! – она взяла Антона под руку и повела в телевизионное кафе.

 

Все, кто встречали Риту и её спутника, улыбались и бросали многозначительные взгляды в сторону юноши. К первому этажу Антон пришёл пунцовый, как свёкла.

- Почему они на меня так смотрят?

- Ты красивый, молодой и идёшь со мной под руку!- пояснила Соколова. – Все мне завидуют (плюс сто баллов – ты, Соколова, тоже женщина и имеешь права на счастье, или минус пятьсот баллов – ты, Соколова, дура сентиментальная)!

В кафе были заняты только два столика. Новоиспечённые коллеги выбрали место у окна. Подошла официантка.

- Светочка, нам всё самое вкусненькое! Сегодня я не на диете!

- Хорошо, — улыбнулась посетителям девочка в оранжевом форменном фартучке и ушла за заказом.

- Я возьму всего по одной порции, а ты выберешь, то, что понравится, и съешь.

- Хорошо…

Через пару минут на столе стали появляться какие-то роскошные салаты, мясные блюда, пирожные, торты, десерты, мороженное, бутылка белого вина и две огромные чашки капучино.

- Выбирай! – жестом щедрой хозяйки редактор обвела стол рукой.

Антон нерешительно придвинул к себе чашку с кофе и взял с тарелки маленькое сухое пирожное.

- Это всё? – разочаровалась Рита.

- Я слишком долго был на диете… — усмехнулся Буранов и пригубил капучино.

Время бежало незаметно. Антон смотрел в окно на сияющую разноцветными огнями ночную столицу, на проносящиеся по улицам дорогие автомобили, на спешащих куда-то людей и думал о том, что, скорее всего, он видит это в первый и в последний раз. Как ни странно, от столь ужасной мысли на душе не было не печали, не отчаяния, не страха – НИЧЕГО.

Рита смотрела на Антона. В его огромных, на худом измождённом лице, чёрных глазах отражались огни ночной столицы. Огни города, в который она стремилась с тех пор, как начала осознавать, что жизнь в Белозыбенске – это не жизнь вовсе, а медленная мучительная смерть.

Маргарита Соколова училась в первом классе, когда её отца завалило в шахте отработанной породой. Спасатели рыли проход к умирающему горняку четыре дня, всё время, слыша его глухой стук и стоны. Когда, наконец, нашли – это был уже охладевший труп. Мама с тремя детьми на руках получила небольшое пособие и путёвку в местный санаторий на реке Белозыбке. Когда через два года в доме появился дядя Сева, главный инженер шахты, а мама велела называть его папой, Рита поняла, что дальше здесь жить не может. Фактически, мама пустила в дом убийцу отца, но дядя Сева не вспоминал об этой трагедии и не любил, чтобы вспоминали другие. Поэтому Маргарита, намеренно постоянно говорящая о гибели отца, получала нагоняй и от мамы и затрещину от отчима. Совсем плохо стало, когда мама забеременела четвёртым ребёнком. У дяди Севы от тоски по женскому теплу поехала крыша, и он начал приставать к падчерице. Рита рассказала всё матери, за что была жестоко выпорота ремнём, обозвана шлюхой и отправлена к тётке в деревню Верхние Зыбки. Через два года наблюдений за страшно пьющими родственниками и соседями, участия в драках и ещё один Бог знает в чём (Рита не вспоминала об этих годах даже в минуты самого страшного отчаяния), девочка собрала свои нехитрые пожитки и сбежала в Москву. Она ехала в город своей мечты автостопом, пересаживаясь с машины на машину, и, когда в столичном детдоме рассказала о своём путешествии, испуганная воспитательница немедленно отвела девочку к гинекологу и венерологу. Убедившись, что, в целом, всё в порядке, и, получив от матери отказ от ребёнка, Маргариту Соколову поселили в интернате №354 города Москвы (не без помощи международной организации защиты детей от насилия в семье, куда умненькая девочка обратилась сразу по приезду в столицу). С тех пор Рита боролась за каждую ступеньку, ведущую вверх: золотая медаль за успешное окончание школы, хороший университет, красный диплом, престижная профессия, телевидение, высокооплачиваемая интересная работа, машина, квартира, преуспевающий гражданский муж, а что ещё?

Кто счастливее в этот момент? ОНА – столичная штучка, уверенно восходящая к вершине пирамиды или ОН – зек, получивший пару часов неожиданной свободы? А что будет потом?

Антон перевёл взгляд на Риту.

- Ты что-то загрустила? Извини, я неинтересный собеседник…

- Всё в порядке…. Просто, смотрю на тебя и думаю, чем ещё смогу помочь…? Такой человек как ты не должен возвращаться в тюрьму!

- А если я, действительно, убийца и насильник, и просто ввожу всех в заблуждение?

- Смеёшься?

- Да уж, куда смешнее…

- Ты не мог этого совершить! Я тебе верю!

- Спасибо.

- Послушай, у меня есть знакомый адвокат. Мы были любовниками, а потом он женился на наследнице нефтяной империи. Но мы до сих пор дружим, семьями! Митя, мой гражданский муж, даже работает программистом в одной из дочерних компаний тестя. Всё, дело решённое! Мы обратимся к нему! Прямо сейчас!

Рита достала из сумочки сотовый телефон и начала набирать знакомый номер. Антон перехватил её руку.

- Три часа ночи! Зачем будить хорошего человека? К тому же, мне пора возвращаться. Наверное, мои друзья уже проснулись.

- Если эти подонки проснуться, Вика подаст им ещё нашего фирменного кофе! – подмигнула Соколова молодому человеку.

- Пора…

- Ты не съел почти ничего?

- Спасибо, я уже сыт… — Антон робко, но всё ещё держал её руку в своих тонких смуглых пальцах. Рита оценила ощущения – было довольно приятно. Женщина дотронулась до руки своего спутника, он не стал избегать этой скромной ласки.

- У тебя дома была девушка?

- Да, — голос Буранова стал слегка хриплым. — Это с ней мы ехали на машине, когда всё случилось.

- Она на суде выступала в твою пользу?

-Конечно! Обещала меня ждать все двадцать пять лет, писала в тюрьму, приезжала на свидание два раза, а месяц назад исчезла…

- Почта плохо работает… — предположила Рита.

- Нет. Мама в последнюю посылку вложила письмо. Катя замуж вышла за милиционера. Познакомилась с ним как раз во время следствия…

- Теперь ты совсем один…

Антон пожал тощими плечами.

- Идём! – Соколова решительно выдернула его из-за стола. – Девочки, вот карточка! Я потом заберу (минус тысячу баллов – а пошли вы все!)!

- Конечно! – крикнули вслед официантки, двусмысленно улыбаясь.

Рита втолкнула Антона в лифт, нажала кнопку последнего этажа и вплотную приникла к дрожащему парню.

- Я хочу, чтобы тебе хотя бы один день было хорошо! Ни о чём не думай, просто забудь обо всех и обо всём!

Лифт вздрогнул и остановился, двери бесшумно открылись. Верхний этаж назывался президентским. Здесь находились кабинеты директоров и совладельцев. Женщина извлекла из сумочки ключ и открыла маленькую неприметную дверь.

- Это комната отдыха генерального директора. Макарыч – славный мужик! Он сегодня спас тебе жизнь.

- Да… — с трудом дышал Антон, расстёгивая деревенеющими пальцами непослушные пуговицы на рубашке.

- Я спала с ним пару раз, и он, в знак благодарности, подарил мне ключ от комнаты отдыха для разных служебных необходимостей…

Ритина одежда снялась быстрее. Она стояла совершенно голая напротив огромного окна, в котором победно сверкала рекламными огнями ночная столица. На красивом обнажённом теле тени рисовали прихотливый рисунок. Антон, молча, любовался этим удивительным произведением неведомого искусства.

- Ну? Что же ты?! – даже немного обиделась женщина. – Я сейчас замёрзну.

Буранов устало сел на диван.

- Ты очень красивая, Рита. Я никогда раньше не видел таких красивых женщин.

 

- Так в чём же дело…? – редактор опустилась перед Антоном на колени и начала помогать ему расстёгивать рубашку. Это был первый мужчина, который мог так спокойно сидеть рядом с голой Соколовой. Молодой человек остановил её руки и запахнул на груди рубашку из костюмерной телеканала.

- Женщина – это прекрасный сосуд, к которому нельзя прикасаться грязными руками. А такая женщина как ты – просто верх совершенства…

Со мной в тюрьме делают такое, что мне порой бывает просто невыносимо смотреть на себя в зеркало. Меня вываляли в грязи с головы до пят. Я никогда от неё не отмоюсь…. Извини…

Антон встал, застегнул оставшиеся пуговицы, поправил костюм и причёску, словно заправская модница, и пошёл к двери.

- Напомни, на каком этаже студия?

- Подожди, я тебя сейчас провожу, — бросилась к своей одежде Рита.

- Не надо, я сам всё найду! – Антон не поворачивался к женщине лицом.

- Нет! – отрезала Соколова. – Я тебя втянула в эту историю – я пойду с тобой до конца! – она быстро оделась, прихватила сумочку и догнала Буранова уже в коридоре.

Он всё ещё прятал от неё лицо. Рита была очень настойчивым человеком и всегда добивалась задуманного. Она прижала Антона к стене и повернула его лицо за подбородок в свою сторону – оно было мокрым от слёз. Маргарита Соколова, прошедшая все круги ада в своей жизни преуспевающей женщины, впервые видела, как плачет мужчина.

- Ну, что ты…, мальчик мой! – бросилась она успокаивать, но Антон вполне твёрдым голосом и крепкой рукой отстранил её.

- Не надо, Маргарита Васильевна, это лишнее!

Вниз ехали молча. Конвоиры уже проснулись и искали исчезнувшего подопечного, поэтому они сразу набросились на него с кулаками. Несколько крепких затрещин восстановили привычную гармонию окружающего мира.

Поднимаясь с пола и вытирая разбитые в кровь губы, Антон грустно улыбнулся.

- Теперь всё, как и должно быть…

- Ты ещё и пасть свою поганую разеваешь?! – возмутился конвоир и пнул Буранова ботинком в пах. Молодой человек застонал и опять упал на пол, где получил ещё несколько крепких пинков в живот и по почкам.

- Перестаньте! Что вы делаете?! – кинулась на защиту Антона Рита. – Нам его ещё завтра снимать!

- Ничего! – оттолкнул её один из истязателей. – Ваш педик его наштукатурит, и будет, как новенький! Давайте, везите нас уже в гостиницу!

Спустились вниз, Буранова затолкали в машину, Рита села рядом с водителем, но прекрасно понимала, что её кратковременное присутствие не спасёт Антона от расправы в номере. На прощание она напомнила.

- Не забудьте, завтра в десять Антон Буранов должен быть на съёмках в целости и сохранности!

- Ясно! Будет как огурчик! – усмехнулся конвоир, закрывая за собой дверь гостиницы-общежития.

 

Остаток ночи Рита не могла спать. Всё сидела на кухне на своём стильном табурете, пила одну за другой чашки крепкого кофе и курила сигарету за сигаретой. Митя не выдержал.

- Что-то случилось? Проект не клеится? – поинтересовался он.

- Нет…, всё, как раз, очень даже клеится…. Но этот несправедливо осуждённый мальчик….. У меня из головы не выходят его лицо, глаза, голос….!

- Смотри, мать, влюбишься ещё в зека! Поедешь в Сибирь, как декабристка!

- Дурак ты, Рябов… — грустно отмахнулась Рита. – Его все ненавидят, издеваются над ним, а он сомневается – вдруг так и должно быть!

- Конечно, должно быть! Он ведь преступник! Он сам переступил черту законности и выбрал себе такой путь! – попытался объяснить Митя.

- А если это ошибка?

- Статистическая погрешность… — невесело пошутил гражданский муж и, зевая, вернулся в спальню.

 

В восемь утра все главные люди проекта были на месте, отсматривали смонтированный за ночь материал.

- Ну и цинизм! – оценил работу помощник редактора. – Похоже на гладиаторские бои: палец вверх – жить, палец вниз – умереть. И всё это на потребу толпы! А на арене живые люди, между прочим.

- Серёжа, ты, как всегда попал в точку! Гладиаторские бои эпохи Нерона! Казнь преступника на марене цирка! И закон не в обиде, и публика довольна! Гениально! Это прокатывало две тысячи лет и теперь, думаю, выстрелит, куда нужно, — заключил генеральный директор. – Что скажет режиссер?

- Есть некоторые огрехи. Сегодня исправим, и уже на этой неделе можно пустить в эфир.

Я бы, например, ещё немного с этим зеком поработал. Неубедительно играет парень! Не дотягивает! С какого курса студента взяли, Риточка?

- Это не студент, а настоящий заключённый – Антон Буранов!

- Ах, да! Помню, Вы говорили…. Тогда, может быть, всё-таки взять профессионала? Даже студент второго курса сыграет его роль гораздо убедительнее!

- Мы сыграть хотим или сказать правду?! – возмутилась Соколова.

- Правду, Риточка! Конечно, правду! Но если эта самая правда будет чуть ярче, чем это мы видим в жизни, проект, как точно подметил Николай Макарович, выстрелит. И выстрел будет оглушительным!

- Антон не артист! Он не играет трагедию, а живёт в ней!

- Это только высокопарные фразы! Вы хотели услышать моё мнение, я его озвучил! А дальше решайте сами!

- Всё ясно! – заключил генеральный директор. – Ещё есть замечания? – все молчали. – Отлично! За работу! Решите точно, что будете переснимать и положите мне отчёт на стол в половине десятого. Все могут идти. Рита, а ты задержись на секундочку.

Когда закрылись двери за последним сотрудником, женщина налетела на директора как фурия.

- Я Антона менять не позволю! Для него это реальный шанс! Если мы ему не поможем, парень наложит на себя руки!

- Соколова! Не теряй голову! Это только работа! – окоротил её директор. – И вот, ещё… — брезгливо кинул на стол маленькие кружевные стринги. — Когда ты встречалась со мной, то не носила такие милые безделушки!

Рита покраснела, забрала трусики и зажала их в кулаке.

- Это не то, что Вы думаете…

- Не объясняйся, Соколова! Я же не спрашиваю, что здесь было ночью.

- Ничего не было, Николай Макарович! Антона в тюрьме каждый день втаптывают в грязь. Он даже глаза от земли поднять не может, говорит полушёпотом, постоянно вздрагивает, а от прикосновений шарахается, словно его не за руку берут, а ударить хотят.

- Да…., дела….. Но ты, Рита, сама этот проект придумала! Должна была предполагать!

- Я даже не представляла, насколько это будет страшно! Николай Макарович, помогите этому мальчику, пожалуйста!

- Хорошо…. Сделаю, что смогу. Иди работать, Соколова!

- Спасибо! – Рита, понурив голову, вышла из кабинета главного.

 

В десять часов машина приехала за Антоном. Конвоиры и заключённый привычно расположились на заднем сидении. Редактор в зеркало рассматривала Буранова. Бледно-серое лицо, вокруг глаз глубокие тени, руки немного подрагивают, щёки, подбородок, ключицы в свежих синяках и ссадинах – опять измывались, поддонки. На ступеньках один из конвоиров подставил ему подножку, и Антон, споткнувшись, повис на наручниках. Он с трудом подавил стон, встал на ноги и пошёл дальше. В студии пришлось расстегнуть металлические браслеты. Дальше юноша перемещался самостоятельно, повернул в гримёрную, толкнул правой рукой дверь – опять жестоко подавленный стон. Рита догнала Антона.

- Что они сделали? У тебя что-то с рукой или спиной? – побеспокоилась она.

- Нет. Всё в порядке! Мы можем работать, — обещал Буранов.

- Антонио! Дорогой! – всплеснул руками Вадик, увидев свою несчастную модель. – Мне, конечно, интересно работать с таким материалом, но не настолько же! – высказался он по поводу разбитого лица.

Когда гримёр закончил работу и вывел Буранова на съёмочную площадку, редактор поспешила посекретничать с коллегой.

- Что скажешь, Вадик?

- У него правая рука переломана в двух местах, раздроблено несколько пальцев и два или три ребра. Поверь мне, Ритусик, как бывшему десантнику. Я ему обезболивающее хотел дать, а он отказался…. Я конечно сделал всё, что мог, ну, не знаю… — заключил он уже писклявым голосом и пошёл, виляя задом, в гримёрку.

Рита не выдержала.

- Придурки! – подлетела она к конвоирам. – Что вы с ним сделали?!

- А что, цыпочка? Он тебя ублажить не сможет? Не боись! Антоха по-разному умеет! Его на зоне научили, — и негодяи отвратительно загоготали.

- Да я на вас в милицию заявлю, в комиссию по правам человека, по защите прав заключённых! Я вас самих на нары засажу! Посмотрим, как вы там запоёте?! – орала Соколова на всю студию.

- Ты особо не ерепенься, шалава московская! Как бы тебе самой в милиции не пришлось объяснять, куда ты арестованного ночью водила! – с угрозой произнёс конвоир.

- Ужинать я его водила! — призналась женщина. – Вам ведь и невдомёк, что людям иногда есть хочется! Вы Антона голодом два дня морите, избиваете, издеваетесь над ним! Я этого так не оставлю!

- Риточка, можно Вы начнёте бороться за права заключённых с завтрашнего дня? – прервал поток угроз режиссер. – А то Вы так кричите, что мы не можем начать съёмку.

- Извините, — буркнула Соколова и убежала куда-то.

Она решила немедленно позвонить знакомому адвокату, но в трубке только звучала приятная музыка, и мелодичный женский голос сообщал, что абонент временно недоступен.

На площадке объявили перерыв. Усталый Антон, измученный страшной бессонной ночью, уселся прямо на пол. Рита присела рядом.

- Я сейчас вызову скорую и журналистов с конкурирующего канала! Они такую шумиху здесь поднимут, что этим подонкам мало не покажется!

- Не надо… — прошептал побелевшими губами Буранов. Его и без того бледное измождённое лицо стало серым от боли. – Я потерплю…. У нас билеты на восемь вечера, отдельное купе…. В дороге высплюсь…, может быть…

- Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными! Они обязаны выполнять только свою работу!

- Вот и выполняют… — невесело пошутил Антон и перевёл разговор на интересующую его тему. – Я, наверное, не всё понимаю…. Рита, объясни, пожалуйста, что решили присяжные? Они признали меня невиновным?

- Антон, миленький, это только телепередача! Мы не можем освободить тебя! Но обязательно направим прошение в Верховный суд об организации дополнительного расследования! Я тебе обещаю! – лгала Рита, глядя в глаза несчастному юноше. — Мнение общественности не может остаться без внимания судебных органов!

- Хорошо… — обречённо согласился Антон и попросил принести ему кофе.

Когда Соколова вернулась с чашечкой горячего напитка, молодой человек уже спал здесь же на полу, среди шума и сутолоки съёмочной площадки. Режиссер продолжил работу, парня бесцеремонно растолкали, поправили грим и вновь начали требовать большей убедительности.

В шесть часов вечера всё закончилось. Раздались привычные аплодисменты, все говорили друг другу «спасибо» и жали протянутые руки, и только Антон сидел на полу в углу студии между выключенными камерами и никого не интересовал. Потом народ разбежался по домам и кафешкам. Конвоиры пристегнули к себе Буранова.

- Ну, нам пора. Ещё надо за вещами заехать, — напомнили они.

Водитель и Рита отвезли их в общежитие и подождали внизу. У охраны было по большой спортивной сумке, у арестанта ничего, кроме той одежды, в которой он приехал. Сотрудники тюрьмы попросили, чтобы их подвезли перед поездом в пару-тройку магазинов, и Соколова согласилась. Это был шанс побыть с Антоном наедине. Действительно, в магазин ушли оба конвоира, пристегнув сопровождаемого к дверной ручке автомобиля. Рита сделала водителю знак, постоять на стрёме, и пересела к Баранову на заднее сидение. После пяти минут тягостного молчания она заговорила первой.

- Мне очень жаль с тобой расставаться…. Такого человека как ты, я встречаю впервые, и просто уверена, что ты ни в чём не виновен! Обещаю, что даже если передача не поможет, я сама, лично, займусь этим делом! Я приложу все силы, чтобы освободить тебя!

Антон выпрямился и начал говорить медленно, тихо, глядя в лобовое стекло автомобиля.

- Это был летний воскресный вечер. Мы с Катей на два дня уехали с палаткой на природу. Нашли тихое безлюдное место – всё время купались, загорали и занимались любовью. Мы даже не одевались, так и проходили два дня голышом. Очень не хотелось уезжать, но ей и мне нужно было в понедельник утром на работу. Недалеко от нашего городка на дороге просигналили две девочки – малолетки, лет двенадцать или четырнадцать. Не знаю, куда они собрались, на ночь глядя…? Катя упросила меня подвести их, хотя я принципиально никого не беру на дороге – опасаюсь. В этот вечер взял себе на голову! Мы болтали до города. Девчонки, оказывается, ехали в другую деревню, которая находится в пяти минутах езды от нашего городка, но с другой стороны. Мне было это не очень удобно. Хотелось провести лишнюю минутку с любимой. Но Катино слово для меня всегда закон. Я высадил невесту у подъезда её дома, выгрузил сумки, поцеловал на прощание и уехал. А дальше… — голос Антона дрогнул, потом совсем пресекся. – Дальше я не помню, но если ты захочешь, я постараюсь вспомнить, как всё было на самом деле…

- Не надо! – почти выкрикнула она.

- Не хочешь разочаровываться во мне… или в себе? Наверное, думаешь сейчас: «Неужели, я такая умная, проницательная, опытная, внимательная, и ошиблась?! Неужели, человек, с которым я хотела провести ночь, убийца и насильник детей?!»?

Рита не успела ответить, потому что водитель сделал знак пересаживаться. Вернулись конвоиры, видно, они были довольны покупками.

- Прикольно! Мы в одном магазине купили всё по списку! Можно не спешить! Теперь мы точно успеем на поезд.

Рита чуть не расплакалась от досады. Теперь ей больше не удастся поговорить наедине с Антоном!

У вагона они стояли, молча, и смотрели друг другу в глаза. Конвоиры отвратительно ухмылялись и отпускали какие-то скабрезные остроты, но, ни Рита, ни Антон не обращали на них никакого внимания. Объявили отправление. Буранова затолкали в вагон.

- Я тебе напишу! Обязательно напишу! Держись! – крикнула Соколова на прощание.

А потом состав медленно двинулся с места. Оглушительный скрежет, гудки, объявления диктора по громкой связи – всё слилось в бесконечную какофонию отправляющегося поезда.

 

Минули два месяца. Пилотная передача прошла с огромным успехом. Рейтинг канала в тот же день поднялся на восемь позиций, а после регулярных трансляций «Суда присяжных» укрепился на одной из самых высоких ступеней хит-парада.

Все быстро забыли про Антона. Соколова ещё какое-то время видела его во сне, но вскоре и она переключилась на другие проблемы (плюс сто баллов, такая далеко пойдёт!). Потом было ещё много передач и много героев: жена, убившая мужа-извращенца; подросток, поджёгший баню с отчимом-насильником; вор-рецидивист, совершающий кражи в особо крупных размерах и отсылающий вырученные деньги в монастыри и детские дома и ещё много-много других людей, чьи судьбы и душераздирающие истории волновали Риту несказанно.

Удивительно, но и через два года рейтинг программы и канала не упал. Соколова продолжала ездить по стране в поисках сюжетов и, однажды, случай занёс её в знакомую колонию. Уже войдя на территорию, Рита поняла, что была в этом страшном месте в тот самый первый раз. Поэтому единственным вопросом к начальнику колонии, был следующий: какова судьба Антона Буранова?

- А Вы разве ничего не знаете? – удивился он. – Заключённый 17-00-5 был убит при попытке бегства через месяц после выхода Вашей передачи в эфир.

Московский редактор побледнела и начала оседать по стене на пол.

- Маргарита Васильевна, что с вами?! – забеспокоился начальник. – Вам плохо?! Врача позвать?! Врача-а-а!

- Не надо… — едва слышно прошелестела Рита. – Проводите меня на его могилу…

- Конечно. Кузин! Кузин! Где ты запропастился? – в кабинет просунул голову конопатый рыжий парень.

- Звали, Михаил Петрович?

- Звал, Кузин! Почему тебя опять нет на месте?!

- Так я это, того, отлить ходил…. Всё равно, ведь, никого кроме нас с Вами нет!

Начальник колонии выразительно постучал себе по лбу.

- Кузин, ты думай, при ком и что говорить! Вот, это Маргарита Васильевна Соколова – редактор телевизионного канала «ТВ – 24». Её надо проводить на кладбище и показать могилу Буранова.

- Так там же всё бурьяном заросло! – удивился Кузин. — Её, ну, могилы, уже и след простыл! – признался непонятливый охранник.

- Так ты уж расстарайся ради столичной гостьи! Найди! – для убедительности начальник колонии погрозил подопечному кулаком, а столичной гостье улыбнулся со всей любезностью, на которую только был способен. – Вы, Маргарита Васильевна, не думайте, Кузин у меня лучший сотрудник! Он Вам всё покажет.

- Да…. Я уже имела удовольствие два года назад познакомиться с Вашими лучшими сотрудниками…

- Что? – не понял начальник.

- Ничего…. Так…. Мысли вслух, не обращайте внимания. Ну, мы пойдём с Кузиным…?

- Да, идите, — согласился Михаил Петрович, и уже, когда дверь закрылась, продолжил. – Странные они какие-то, эти москвичи…

Кузин долго бродил по одичавшему без человеческой заботы кладбищу, путал одну могилу с другой. Наконец, Рита оставила его в покое и сама побрела между полуистлевшими крестами. На самой окраине, рядом с совсем юной берёзкой нашёлся покосившийся крест со скромной металлической табличкой. На небольшом поле, сантиметров двадцать на тридцать, белой краской было выведено:

Буранов А.К.

17.03.1989 – 15.03.2009

- Он умер, совсем немного не дожив до своего двадцатилетия! Почему? Ах, да, я же обещала ему помочь…! – вспомнила Рита. – А он говорил, что сделает всё, что угодно, лишь бы выйти на свободу. Если ничего не получиться, он наложит на себя руки (они все так говорят!). А этот Буранов умел держать своё слово! Как же его звали? Алексей…? Александр…? Анатолий…? Антон…? Антон!

Печальные мысли кружились в её хорошенькой головке, и одна из них больше других не давала покоя: факт смерти Антона Буранова не должен дойти до телезрителей! Эта информация может повлиять на рейтинг передачи!

(март 2011 года – 21. 07. 2011)

Загурская Наталья Станиславовна, преподаватель Тульского Педагогического Колледжа № 1,

Попкова Марина Васильевна, мой сайт http://www.mylubov.ru

Предыдущие сообщения «